rikki_vojvoda (rikki_vojvoda) wrote,
rikki_vojvoda
rikki_vojvoda

Categories:

Как капитана Немо в самураи вербовали

"Направления произведений, написанных в Японии в жанре научной фантастики, с самого своего появления после революции Мэйдзи по 1945, очень различались. Модернизированные "летописи будущего", мирай-ки, ставшие выходить после перевода не то в 1868, не то в 1874 книги Питера Хартинга (1812-1885), обычно писались наисерьёзнейшими; будучи, в значительной своей части, не столько литературой, сколько трезвыми, лишёнными юмора футурологическими экстраполяциями. А вот массовый расцвет другого направления, появившегося в стране уже после публикации в 1884 перевода романа Жюля Верна (1828-1905) "Двадцать тысяч льё под водой", тесно связан и в целом характеризуется подчёркиванием экшна и приключений, в ущерб повествовательному стилю и
раскрытию характеров. Верн мощно повлиял на японских писателей-фантастов; но они, похоже, рассматривали свою "вернианскую" фантастику как стиль куда более лёгкого и приятного письма и чтива, чем "нудные мирай-ки". Наиболее же яркими героями этого направления ожидаемо стали японизированные Немо-сэнсэи".



Штатовский блог io9 рассказывает 24 декабря 2012:

"Возможно, первое произведение такого типа - напечатанная в 1890 книга Яно Рюкея (1851-1931) "Укисиро-моногатари". Автор взял заоснову "Двадцать тысяч льё"; однако образ романтика и повстанца-радикала капитана Немо", увешивающего стены каюты портретами каких-то маркосов боцарисов, джонов браунов и тадеушей костюшек, "ему категорически не подошёл. И был заменён иным героем-подводником - стойким патриотом тэнно и Японии. Набрав команду из военных моряков-соотечественников, протагонист приступил к делу потопления распоясавшихся в окрестных морях европеоидных пиратов, без указания, правда, их конкретной национальной принадлежности".

"Но первыми очень важными и жутко популярными произведениями данного направления стали шесть романов 1900-1907 примечательного подражателя Верна (и Немо) Сюнро Осикавы (1876-1914) о бесстрашном капитане Сакураги "Боевая подлодка". Здесь, как и у Яно, за основу взята книга Верна о капитане Немо, которого заменяют самураем-подводником. Морской офицер Сакураги жутко возмущен: официальное правительство в Токио откровенно неспособно обуздать и сопротивляться империализму западных держав в Азии и всем систематическим унижениям, наносимым отечеству и императору мерзкими гайдзинами. Сакураги в секрете строит себе "подводный линкор", по вооружению куда круче "Наутилуса", и при помощи торпед, мощных снарядов и вообще превосходящей японской техники начинает сражаться по морям и океанам за дело Японской империи. Поначалу тоже против обобщённых белокожих пиратов, а затем - и против флотов Британии, царской России и Франции в Индийском и Тихом океанах".

"Все эти деяния капитана вне литературы вовсе не случайно, разумеется, совпадают с усилением Японией своей внешней экспансии и соперничества с западными империалистическими державами, с ведением ею войн с Китаем в 1894-1895 и Российской империей в 1904-1905, долгим, до 1902, покорением Тайваня, превращением в 1905 в протекторат Кореи (в 1910 и вовсе аннексированной). Читающая публика Японии тех лет была просто поражена этой мощной комбинацией "вернианских" концепций, бульварной авантюрной беллетристики и шовинизма. Романы о Сакураги надолго стали для японских писателей-фантастов архетипической формой фантастики (хотя у автора есть, к примеру, и занятное произведение 1907 о профессоре Сасаяма, который одолевает оппонентов в гонке от Земли до Луны на своём махающем крыльями дирижабле). Весь период до Второй мировой войны авторы Японии активно подражали Сюнро Осикаве. Наиболее известное (как, возможно, и последнее) из таких подражаний описываемого времени произведение - "Субмарина "Серебряный тигр" 1938 Нобумаса Икэды, чей протагонист а-ля Сакураги-сэмпай на уже летающей подлодке расправляется с новыми, штатовскими врагами".

"Японский курс на модернизацию, взятый после революции Мэйдзи, затронул многие слои общества. При этом в культурной сфере очень часто возникала вера в то, что имитировать и подражать западной культуре и есть ею овладеть. Проявлявшаяся, помимо прочего, в поспешном имитировании западных форм масс-культуры. В тех же детективах в американском стиле, о драчливых частных сыщиках, ставших особенно популярными у японских писателей после 1920, часто появляются элементы научной фантастики, иногда их просто переполняя и превращая чуть ли не в технотриллеры. К примеру, "злодей-хирург" противостоит в 1937-1938 сыщику Сароку Хомудзу (японизировано-американизированному Шерлоку Холмсу), удалив свои конечности и затем примагнитив к туловищу куда более мощные искусственные. "Вражина-инженер" убивает налево-направо жидким водородом, а сумасшедший учёный во вред окружающим оперирует своими передовыми технологиями".

"Стоит отметить, что до периода Мэйдзи (1868-1912) в японской популярной культуре образа-клише "безумный учёный" вообще не существовало (хотя родственный, "злой хирург-вивисектор", таки был). Но в указанный период и после него сумасшедшего учёного целый ряд авторов включает во многочисленные истории. В одной из них, которую в начале 1930-х рассказывали уличные исполнители переживавшего колоссальную популярность камишибай, японский доктор пересаживает раненому сердце гориллы. А тот в результате превращается во впадающего в ярость монстра, пьющего кровь животных и людей да одетого лишь в соломенную накидку. В романе "Догура магура" 1935 писателя Юмэно Кюсаку (1889-1936) сумасшедший учёный со своим помощником злобно экспериментируют на людях в целях проверки своей теории "клеточной памяти".

"Часть японских имитаций западной масс-культуры были значительно более откровенными. В произведении 1915 Мураямы Кайта (1896-1919) обезьяна, разве что будучи помощнее, повторяет убийства на улице Морг 1841 Эдгара Аллана По, - только в современном автору Токио, а не в Париже. А у Дайдзё Аоямы в сценарии двухсерийного японского немого фильма 1938 о "Кингу Конгу" этот самый ремейк Кинг-Конга приплывает ещё даже не в Токио, а в Эдо, то есть, до 1868, и устраивает там тот ещё переполох. К которому задорно подключаются и гигантские шмель-убийца да муравьиный лев".

"Вернёмся, однако, к тренду, столь ярко начатому японизированными Немо в 1890 и 1900. Весьма неоднозначные японские чувства к Западу вызвали здоровенное количество здешней политической фантастики. В 1910-е и 1920-е Япония продвигала себя как самую передовую нацию в Азии, каковая объединит и возглавит Азию остальную. Позднее эта концепция превратится в промоутировавшийся японским империализмом проект "Великой восточноазиатской сферы сопроцветания". Впрочем, изначально для многих искренних японцев такие идеи плюс неприязнь к обнаглевшим западным империалистам носили характер честных антиколониалистских убеждений. Но всё это было совсем вскоре поставлено на службу экспансии Японской империи и её курсу на то, чтобы отодвинув западных соперников, самой, ради финансовых и военных выгод, господствовать в Азии".

"Несколько примеров динамики таких настроений. У того же Сюнро Осикавы в серии книг 1910 группа японцев отправляется на уединенный остров где-то в южной части Тихого океана. Где создаёт отдельную, очень технологически продвинутую "державу железного автомобиля", ставшую опорой для объединения народов Азии и их совместной борьбы со своим подлинным врагом - "фальшивой цивилизацией Запада". После вторжения Японии в Маньчжурию в 1931 такие сентименты к остальной Азии в японской фантастике закончились. Их заменило мнение, что прочие азиаты уже не столько жертвы западного колониализма, сколько дикие варвары с преступными наклонностями, которых необходимо покорить и завоевать. В произведениях мангаки Кэйдзо Симады (1900-1973) о приключениях Данкити 1933-1939, очень популярных тогда в Японии, обычный японский парнишка и его говорящий мышонок-сайдкик оказываются на Острове дикарей. В данном откровенном манифесте "бремени жёлтого человека" Данкити усиленно "цивилизует коренных варваров" (в числе прочего, не в силах запомнить их имена, "переименовывает", рисуя на них белой краской японские номера), прежде чем начать "защищать" их от жадных, злых, хотя и владеющих технологиями европейцев".

"По мере усиления противоречий императорской Японии с западными империализмами в японской литературе появляется тип повторяющегося персонажа - "белая опасность", по сути, двойник персонажей - "жёлтой опасности" в западной масс-культуре. Антагонисты - "белая опасность" являются представителями Запада, чей расистский империализм угнетает Японию и другие азиатские страны. А также жадно и завистливо препятствует экспансии Японии в Азии и проделывать ей в том же Китае всё то, что вытворяли и вытворяют сами западные державы. Впрочем, в отличие от историй о "жёлтой опасности", истории о "белой опасности редко содержат запоминающихся антагонистов. Японской версии доктора Фу Манчу нет. Обычно противники - "белая опасность" лишь общего плана персонажи, подразумевающиеся как представители Британии, США или Запада вообще".

"Появившиеся уже в первых книгах о "Немо-сэнсэях", в дальнейшем персонажи - "белая опасность" стали распространённейшими. В произведениях 1928 в ближайшем будущем некая западная страна развязывает войну с Японией, неожиданно, в стиле Перл-Харбора-1941, атакуя Осаку. В целой серии книг 1936 военного аналитика и журналиста Хираты Синсаку подлой, внезапной исподтишка атаке и потоплению флотами стран "А" и "Б" (читай, Америки и Британии) подвергается мирная японская экспедиция на судне "Хокуто-мару". Всего лишь тайно ищущая в советской Арктике потерявшийся там линкор и удобный проход из Тихого океана в Атлантику. (Выживших при нападении японцев спасает другой японский линкор). А в произведении 1939 "где-то в ближайшем будущем" США, контролируемые тайной иудейской кликой, пытаются подчинить и колонизировать Японию. Впрочем, протагонисту удаётся вовремя изобрести невидимый аэроплан и разгромить иудо-американцев".

"Фантастика Японии быстро и прямо прореагировала, в частности, на решения Вашингтонской конференции 1921-1922 и принятое той Морское соглашение 1922. Японии великими державами предписаны худшие и большие, чем Британии и США, ограничения на строительство линкоров и линейных крейсеров? Японские фантасты очень недовольны. К примеру, Миядзаки Итиу пишет в 1922-1923 в ответ антиамериканскую серию книг, где родина нарушает договор, строит 8 новых супер-линкоров и вступает в войну на море с Соединёнными Штатами. Протагонисты серии, отставной адмирал Нанго и его внук Такуки-кун отправляются на тайную базу на некоем острове в Индийском океане, откуда руководят целым флотом оперирующих против США технологически-продвинутых супер-субмарин. К 1934 война между японскими оккупантами и войсками марионеточного государства Маньчжоу-го против китайских и корейских партизанских сил" (где уже успел проявить себя молодой командир Ким Ир Сен (1912-1994)) "продолжается в Маньчжурии несколько лет? Японские фантасты снова очень недовольны. "В помощь императорским героям" мангака Гадзё Сакамото (1895-1973) придумывает и рисует в 1934-1936 "Танку Танкуро" - об одноимённом стальном роботе круглой формы, трансформирующемся то в самолёт, то в танк. Робота-трансформера (не исключено, что это вообще первый робот-трансформер в японской масс-культуре) с радостью принимают на службу в армию тэнно и направляют в Маньчжурию бороться с коммунистическими партизанами".

"Любопытна также история, рассказанная в 1939", во время боёв на Халгин-Голе, "в "Подземной стране зверей" Дзюраном Хисао (1901-1946). В ней Академия наук СССР посылает в Сибирь видного учёного-большевика "доктора Ярославского" (совпадение со знаменитым академиком Емельяном Ярославским (1878-1943), вероятно, случайно). Экспедиция которого должна изучить некий естественный тоннель, "тянущийся от горы Лобатка аж до Сахалина", южная часть которого в то время входила в состав Японии. "И обязательно выяснить, можно ли использовать тоннель для нападения на Японию. Впрочем, родину автора от козней Ярославского и его коммунистической группировки изо всех сил спасают обитающие в подземных окрестностях Сахалина гигантские динозавры. А в сюжете для камишибай "Кэн-тян банзай", популярного в конце 1930-х и начале 1940-х, враг и вовсе необычен. Разумная туберкулёзная палочка преднамеренно наметилась на внутренние органы японского мальчугана Кэна".

"С началом войны против Британии и США в декабре 1941 литературная фантастика в Японии, впрочем, печататься перестаёт. Однако по-прежнему ставятся содержащие сюжеты из фантастики в камишибай. Появляется в 1941-1945 научная фантастика и в кино, всячески расцвеченная в военные оттенки. Так, в фильме об "ужасной пятой колонне" 1942 у сценариста Цутому Китамуры молодой японский учёный изобретает "беззвучный авиамотор". Тут же за парнем и его изобретением начинают охоту шпионы врага - подосланная Китаем резидентша, соблазнительнейшая "femme fatale" Агент Игрек Зет Семь (её играет совсем ещё молоденькая Юкико Тодороки (1917-1967), вскоре блеснувшая в первых лентах Акиры Куросавы) и некий унылый британский прото-Бонд. Спецслужбисты из кэмпэйтай к концу ленты таки одолевают шпионов, срывая их планы, а самих пристреливая".

"Такого рода кинофильмы, использующие элементы научной фантастики, снимались в Японии на протяжении всей войны, даже в 1945. Именно в этом году, для примера, талантливый кинорежиссёр Микио Нарусэ (1905-1969) снял ленту "До дня победы". В ней японский учёный-патриот изобретает специальную "развлекательную бомбу", способную поднять моральный дух в войсках. Бомбу сбрасывают на остров в южной части Тихого океана, что приводит среди попавших под воздействие взрыва солдат и моряков к целой череде комедийных случаев".

Фото: капитан Сакураги, да будет Вам известно, топил в книгах пачками всякие эскадры Рожественского и канонерки "Кореец" ещё до начала русско-японской войны.



Фото: Данкити уже стал царём у варваров и вместе с мышонком учит их должно чтить хиномару и "Кими га ё".



Фото: те самые вооружённые до зубов мирные японские исследователи советской Арктики, в издании, правда, не 1936, а 2013.


Tags: изба-читальня
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments